Он был хирургом, даже нейро

Материал из Project36
Перейти к: навигация, поиск
Э.И. Кандель

Он был хирургом, даже нейро... (слушать песню)

Содержание

Текст песни

Текст песни "Он был хирургом, даже "нейро"

Комментарий

Песня с двумя блестящими рифмами «даже «нейро» - де-Жанейро» и «мили с га – мелюзга» посвящена Эдуарду Канделю[1] (1923-1990), выдающемуся нейрохирургу, лауреату Государственной премии СССР (1985), у которого лечились Александр Галич и Андрей Миронов, Анатолий Алексин[2] и Валентин Гафт[3]. Высоцкий сам оперировался у него и, выписываясь из клиники, посвятил Канделю эти строки...

Он был хирургом, даже "нейро",
Хотя и путал мили с га,

Вряд ли уважаемый Эдуард Израилевич «путал мили с га». Одним из вариантов исполнения второй строки было «специалистом по мозгам». Но с блестящей рифмой первой и третьей строк, конечно, лучше сочетается не менее блестящий итоговый вариант рифмовки второй и четвёртой. Однако всё же это не рифма ради рифмы. Старорусская миля равна 7 верстам или 7 467,6 метрам. Если округлять до степеней десяти, то 1 миля = 104 м. В свою очередь 1 га = 104 м2. Лирический герой - специалист по стереотаксической хирургии, обеспечивающей погрешность хирургического вмешательства не более 1 мм, путал малоинтересные ему метры с квадратными метрами в неведомых его нейрохирургической науке масштабах.

Вариант второй строки: <Специалистом по мозгам>

В случае с Высоцким речь шла о применении стереотаксической хирургии для лечения алкогольной зависимости (трансорбитальный метод – воздействие на лобные доли мозга через окологлазные нервные окончания).

На съезде в Рио-де-Жанейро
Пред ним все были мелюзга.

Нейрохирургия – наука относительно молодая. Первый всемирный конгресс нейрохирургов состоялся в 1957 году в Брюсселе. В дальнейшем конгрессы проводились раз в четыре года, в частности, до написания песни в 1967 году, они состоялись в 1961 году в Париже и в 1965 году в Копенгагене. Бразильское нейрохирургическое общество было основано 26 июля 1957 года непосредственно в Брюсселе, а первый его съезд был проведён в 1958 году в Петрополисе, небольшом городке в 42 километрах от Рио-де-Жанейро. В это время история советской нейрохирургии насчитывала уже три десятка лет[4]. Однозначно «все были мелюзга»...

И хотя в деятельности Всемирного конгресса нейрохирургов Кандель принимает участие с первых лет, даже становится Вице-президентом Всемирного конгресса в Дели в 1989 году, часто ездит за границу, скорее всего, речь идёт о другом съезде… Эдуард Кандель возглавляет нейрохирургическое отделение в НИИ неврологии АМН СССР только в 1965 году (и в дальнейшем руководит им 25 лет). А первое достижение мирового масштаба датируется 1962-м годом.

Всех , кому уже жить не светило,
Превращал он в нормальных людей.

7 января 1962 года по дороге из Москвы в Дубну в автокатастрофу попадает Лев Ландау - выдающийся советский физик-теоретик, академик АН СССР, лауреат Нобелевской, Ленинской и трёх Сталинских премий, Герой Социалистического Труда, член Лондонского королевского общества и академий наук Дании, Нидерландов, США, Франции, Лондонского физического общества. Спасать Ландау приезжают хирурги из многих стран. Всю подготовительную работу проводят профессор Б. Г. Егоров и доктор Э.И. Кандель. Ландау живёт ещё 6 лет. Жить больше ему «не светило», его легковой автомобиль столкнулся со встречным грузовиком.

Но огромное это светило,
К сожалению, было еврей.

Государственный антисемитизм в СССР насаждался вполне целенаправленно. Регулярно фабриковались дела, фигурантами которых были евреи. В качестве примеров можно привести Дело врачей-убийц (1953) и Дело валютчиков (Рокотов - Файбышенко - Яковлев) (1961). Причём, стоило властям взять паузу, антисемитизм затухал практически до нуля, что и наблюдалось к концу 1966 года. Но в 1967 году евреям в СССР дали очередной повод пожалеть о своей национальности. Новую волну антисемитизма подняла антиизраильская пропаганда, развёрнутая после поражения Египта и союзников в Шестидневной войне.

В науке он привык бороться.

... не только с болезнями, но и со сложным отношением к себе коллег, в частности академика АМН СССР А.И. Арутюнова[5].

И за скачком - всегда скачок!
Он одному первопроходцу
Поставил новый мозжечок.

Про первопроходцев информация не обнаружилась и, конечно, речь не идёт о механической замене на «новый мозжечок». Большое количество работ Э.И. Канделя посвящено операциям по удалению внутримозговых, или внутричерепных гематом и борьбе с онкологическими заболеваниями, например, частичной трансплантации мозжечка. Одна из таких операций описана в воспоминаниях В. Гафта.

Всех, кому уже жить не светило,

Эдуард Кандель был другом семьи Мироновых. В августе 1985 года он отмечал свой день рождения на Рижском взморье в то же самое время, когда там гастролировал Театр Сатиры. 14 августа ему позвонила Ольга Аросева и сказала, что Андрею Миронову стало плохо на сцене во время спектакля «Фигаро». Кандель, специалист по аневризмам, приехал через 25 минут, диагностировал кровоизлияние в мозг и невозможность ничем помочь…

Превращал он в нормальных людей.
Но огромное это светило,
К сожалению, было еврей.

Э.И. Кандель не дожил буквально года до момента, когда вместе с государственным антисемитизмом отошла в прошлое первая и последняя волна «народного», не управляемого властью антисемитизма. В 1991 году утратило влияние и де-факто перестало существовать общество «Память», а внимание «трудового народа» переключилось на выходцев с Кавказа и из Средней Азии.

"Блажени изгнани правды ради"[6]

Автор этих воспоминаний об Александре Галиче - известный нейрохирург Эдуард Кандель, чьи жизнь тесно
переплетена с судьбами многих деятелей литературы и искусства. Владимир Высоцкий посвятил ему шуточную
песню, в которой есть такие строки: "Он был хирургом даже нейро, специалистом по мозгам, на съезде в
Рио-де-Жанейро пред ним все были мелюзга..."

Так начиналось...

Более четверти века прочная дружба связывала меня с Александром Аркадьевичем Галичем. Полагаю, что это даёт мне право называть его в этих заметках Сашей, как это было все долгие годы. Мы познакомились случайно, в 1949 или 1950 году (точно уже не помню), в доме поэта Георгия Рублёва, ныне почти забытого, хотя его песня "Севастопольский вальс" и сегодня звучит иногда по радио. В связи с многолетней болезнью он почти всегда лежал в постели, но его квартира в Телеграфном переулке была тем, что называют "открытый дом". И Жора, и его весёлая, говорливая, гостеприимная жена Тоня, и вся легкая, свободная атмосфера этого дома притягивали творческих людей, молодых писателей, поэтов, композиторов.

В эту квартиру без звонков и приглашений приходили по вечерам люди и без долгих прощаний уходили. Они говорили обо всём на свете, читали стихи, спорили о литературе. Галич, как и все, приходил в этот дом неожиданно, обычно один. К этому времени он уже был известным драматургом. Его комедия "Вас вызывает Таймыр" шла в десятках театров страны.

Саша выглядел вполне благополучным и довольным судьбой человеком. Он хорошо, даже изысканно одевался, что в те годы было необычным, благо денег у него достаточно - десятки гонорарных ручейков от "Таймыра" сливались в немалые суммы.

То, что Саша выглядел барином, меня вначале несколько раздражало, и дружба установилась не сразу. Я в те годы еще донашивал фронтовую офицерскую гимнастерку и точно помню, что рубашки и галстука у меня не было.

Взаимная симпатия, а затем и дружба появились позже. Этому в немалой степени способствовало то, что мы с Сашей нередко возвращались от Рублёвых вдвоем. В те времена машин ещё ни у кого не было, и мы шли пешком, обычно поздно, в два-три часа ночи. Мы шли по пустынному Бульварному кольцу и говорили, говорили обо всём на свете...

Октябрь 67-го

Это было в октябре 1967 года - примерно за две-три недели до очень торжественного празднования 50-летия Октября. Саша позвонил мне рано утром, что было весьма необычно, и сказал, что хочет срочно со мной поговорить. Через час мы с ним встретились. Было видно, что Саша чем-то очень взволнован. Во время прогулки по Красноармейской улице он рассказал мне, что вчера вечером у него был некий человек, которого к нему послал из Ленинграда Георгий Александрович Товстоногов. Он просил передать Саше, что накануне праздника его посадят. Сегодня это показалось бы чем-то диким и невероятным, но, как я прекрасно помню, у Саши, да и у меня, не возникло сомнений в реальности этой угрозы. Было также ясно, что такой человек, как Товстоногов, как говорится, зря не скажет. "Выход один,- сказал Саша,- положи меня к себе в клинику". Это, как мы оба прекрасно понимали, никакой не выход. И, тем не менее, арестовать больного человека в клинике... Ведь всё же не 37-й...

Для меня это было тоже не простой проблемой. В клинику мы принимаем больных только для операций на головном и спинном мозге. И все же "официальная" причина для госпитализации Галича была. Он страдал приступами особой формой мигрени, связанной с одной из артерий под кожей головы. Короче говоря, Саша провёл в клинике полтора месяца. Прошли праздники, и мы облегчённо вздохнули. Я делал ему блокады каждые несколько дней. Подлечили его больное сердце. Это было хорошее время - мы виделись и разговаривали каждый день. Когда Саша выписывался, он вручил мне стихи, в которых были такие строчки:

"Доктор Кандель и другие!
Нет добра без худа...
Ваша нейрохирургия -
Это ж просто чудо!

Был я счастлив здесь, не смейтесь, тих и счастлив разом!.."

Песни

Многие из Сашиных песен рождались на моих глазах. Сейчас спорят, какая из них была первой. Мне Саша рассказывал, что самую первую он написал в Болшеве, в доме творчества работников кино. "...А за городом заборы, за заборами вожди..." В свой машинописный сборник "Книга песен" Саша её не включил. Однако в книге "Поколение обречённых", которая вышла за рубежом после его отъезда, эта песня есть.

По-видимому, второй песней была шуточная, но весьма невесёлая песня "У лошади была грудная жаба...", написанная вместе со Шпаликовым. Эту песню Галич включил в сборник.

В течение многих лет я наблюдал, как эти песни-стихи из забавы в дружеском кругу постепенно стали чем-то очень важным, а потом и самым главным в Сашиной жизни. И основной причиной, как я думаю, было постепенное формирование у него критического отношения к окружающей действительности, к фальши, бессмысленности и аморальности многих её проявлений.

Саша был очень музыкален. Он прекрасно, практически профессионально играл на пианино - это, по-видимому, с детства. Играть на гитаре он научился позже, примерно в то время, когда начал писать песни. Помню, как он был доволен, когда ему удалось по случаю купить хорошую, старинную гитару с инкрустацией, какого-то знаменитого русского мастера прошлого века.

Кроме многих прочих достоинств, в песнях-стихах Галича есть несомненный признак поэтического таланта - яркие, неожиданные, удивительные рифмы: "первыми - перлами", "ветер - ефрейтор", "фортелей - Лефортове", "дуралеи - параллели"...

Однажды утром в Малеевке... Здесь сделаю маленькое отступление. Несколько лет подряд в августе я проводил свои отпуска именно в Малеевке. И не забыть мне красоту, столь недалёкую от Москвы, русской природы, грибные леса, малеевские пруды, старый барский дом с колоннами...

Однажды утром в Малеевке я увидел Сашу, который сидел на скамейке с довольной улыбкой на лице. Он спросил: "Как ты полагаешь, можно придумать рифму к "Анти-Дюрингу"?" Подумав, я заявил, что это невозможно. "А я придумал,- сказал Саша,- "...запятым по пятам, а не дуриком, изучал "Капитал" с "Анти-Дюрингом". На следующий день вечером он спел нам одну из своих лучших сатирических песен - "Балладу о прибавочной стоимости". Я был горд и счастлив, когда Саша посвятил мне эту песню.

Во второй машинописный сборник Саша включил "Балладу о сознательности", но без посвящения. Думаю, этим он хотел оградить меня от неприятностей, вполне возможных в то время. Помню, как некоторые мои друзья и знакомые при встречах или по телефону с искренним страхом за меня говорили: "Ты знаешь, какую песню посвятил тебе Галич? Ты понимаешь, какие неприятности у тебя могут быть?" (Явных неприятностей не было, хотя я не исключаю: то, что меня десять лет не выпускали за границу ни на один научный конгресс, могло быть с этим связано). Сейчас во всех вышедших у нас сборниках Сашиных стихов-песен это посвящение есть.

Нужно сказать, что Сашины песни власти терпели довольно долго - лет шесть-семь. Известно даже было, что в начальственных домах его песни слушали, больше того - восхищались ими. В конце 1971 года всё это внезапно кончилось. Что послужило толчком для неожиданного начала репрессий против Саши, до сих пор точно неизвестно. Весьма правдоподобная версия, распространенная в кругу Сашиных друзей, заключалась в том, что один из деятелей самого высокого ранга услышал запись его песен на свадьбе своей дочери. На следующее утро он (как в известном анекдоте) "не поленился" позвонить в Союзы писателей и кинематографистов и дать "ценные указания". Сразу же Сашу исключили из обоих Союзов, расторгли с ним все литературные договоры. Через короткое время Галичам стало просто не на что жить...

День рожденья, день кончины

Саша родился 19 октября. Много лет подряд в этот день я бывал у него дома. Обычно гостей было относительно немного, и, как правило, одни и те же близкие люди. Было шумно, интересно и весело. И Саша пел свои песни. Он всегда вспоминал, что этот день -особый. День открытия царскосельского лицея. В своей книге "Генеральная репетиция" Галич пишет, что он всю жизнь чрезвычайно гордился этим совпадением. Как известно, Пушкин посвятил дню лицейской годовщины несколько своих стихотворений. И в этот день Саша читал одно из них. Он знал и любил Пушкина, как мало кто из профессиональных литераторов. Хотя он и не говорил мне этого, я думаю, что ещё в ранней молодости он выбрал себе актерский псевдоним по имени лицейского профессора словесности А. И. Галича, которого любил и уважал Пушкин ("Мой добрый Галич" - в "Пирующих студентах"). Были и другие причины особого отношения к Пушкину. Сашин дядя, старший брат его отца, был пушкинистом, профессором Московского университета. Сашино детство прошло в старинном доме в Кривоколенном переулке; его семья жила в квартире, составлявшей часть большого зала в этом доме, который за столетие до того принадлежал поэту Веневитинову. В этом доме и именно в этом зале (о чем свидетельствует мемориальная доска на фасаде дома) Пушкин в 1826 году прочёл друзьям "Бориса Годунова".

...Прошлой осенью я стоял у могилы Саши и Ангелины Галич на русском кладбище Сен-Женевьев-де Буа. Всего в 25 километрах - Париж, а здесь - тишина, совсем подмосковный лес в красных и золотых красках осени, вокруг русские надписи на памятниках, прекрасные русские фамилии, а у входа - маленькая православная церковь с совсем игрушечной колоколенкой рядом с храмом...
Над могилой Галичей - чёрная гранитная плита и большой чёрный крест.
На плите надпись: "А. А. ГАЛИЧ. 19.Х-19 г. - 15 XII-77 г.".
И изречение из Нового Завета: "Блажени изгнани правды ради".
Ниже надпись: "А. Н. ГАЛИЧ". Она появилась почти через девять лет после смерти Саши...

Ссылки

  1. Э. И. Кандель. Биография
  2. А. Алексин. Перелистывая годы. Книга воспоминаний
  3. В. И. Гафт …Я постепенно познаю…
  4. Википедия. Бурденко, Николай Нилович
  5. А.И. Арутюнов. К 100-летию со дня рождения. Сборник статей
  6. Э.И. Кандель, "Неделя" №28 (1580), 1990г., стр. 7, в рубрике "Мемуары"


История СССР в комментариях к песням В.Высоцкого | Московские фабрики конца XIX - начала XX века | История переименования. Станции московского метро

Персональные инструменты
Пространства имён

Варианты
Действия
Навигация
Инструменты