На нейтральной полосе (На границе с Турцией или с Пакистаном...)

Материал из Project36
Перейти к: навигация, поиск


На границе с Турцией или с Пакистаном (слушать)

Пограничный столб в СССР

Содержание

Текст песни

Текст песни "На нейтральной полосе (На границе с Турцией или с Пакистаном...)"

Комментарий

Кашмир

Песня датируется по-разному, 1965 или 1966 годом. По крайней мере, понятно, что она не могла быть написана раньше сентября 1965, ведь именно в августе-сентябре быстротечной Второй индо-пакистанской войной закончился восемнадцатилетний конфликт вокруг Кашмира[1].

На границе с Турцией или с Пакистаном

Обратим внимание, что с Пакистаном Советский Союз никогда собственно не граничил. Конфликт возник на границе Индии. Однако советский интернационализм легко преодолевал границы («- С кем граничит Советский Союз? – спрашивали в популярном советском анекдоте у армянского радио. – С кем хочет, с тем и граничит»).

Полоса нейтральная. Справа, где кусты,-
Наши пограничники с нашим капитаном,
А на левой стороне - ихние посты.

СССР в 1965 году был надёжно окружён железным занавесом, охрана границы – дело всенародное . Однако периоду с 1960 по 1969 годы в истории пограничных войск Советского Союза совсем не уделяется внимания[2].

Последним значимым инцидентом был полёт пилота американских ВВС Фрэнсиса Гэри Пауэрса, начавшийся 1 мая 1960 года в пакистанском Пешаваре и бесславно завершившийся в тот же день над Свердловском. До конфликта с Китаем на Даманском в 1969 году на границах СССР царило относительное затишье.

Е.Фурцева, Л.Громыко и И.Ганди

В мире тоже было более-менее спокойно. Европа сразу после войны была поделена Америкой и Советским Союзом на зоны влияния, поэтому события 1953 года в ГДР и 1956 года в Венгрии не грозили перерасти в мировую войну. Карибский кризис 1962 года был благополучно разрешён. Основные события происходили на руинах колониальных империй, в первую очередь Британской.

В 1947 году Британская Индия стала независимой, что привело к немедленному её разделению на светскую Индию и мусульманский Пакистан. Результатом стало переселение более чем 10 миллионов человек и гибель более 100 000 человек в ходе войны за Кашмир 1947-1948 года. В 1948 году в самый разгар конфликта от руки наёмного убийцы погиб Махатма Ганди.

В 1965 бои за Кашмир возобновились не без провокаций с обеих сторон. На этот раз удалось избежать масштабной бойни.

СССР активно способствовал урегулированию конфликта. В январе 1966 война завершилась, подписанным в Ташкенте при участии А.Н.Косыгина мирным договором. И хотя на следующий день после торжественного банкета скоропостижно скончался глава индийской делегации премьер-министр Лал Бахадур Шастри (по официальной версии от сердечного приступа, хотя, конечно, с подозрением на отравление), его преемница Индира Ганди почти двадцать лет ориентировалась во внешней политике на дружбу с СССР.

В 1971 году, Индию с Пакистаном ждала ещё и Третья война, результатом которой стало образование вдали от Кашмира на месте Западного Пакистана независимого государства Бангладеш. События 1971 года Высоцкий упомянул в песне «Честь шахматной короны»: «(...) Это смутно мне напоминает индо-пакистанский инцидент (...)».

А на нейтральной полосе цветы -
Необычайной красоты!

Советский человек смотрел на происходящее в мире взглядом пограничника в оружейный прицел. Видны были только необычайно красивые цветы.

Капитанова невеста
жить решила вместе.
Прикатила, говорит: - Милый, то да сё... -
Надо ж хоть букет цветов подарить невесте -
Что за свадьба без цветов? Пьянка, да и всё!

А на нейтральной полосе цветы -
Необычайной красоты!

К ихнему начальнику, точно по повестке,
Тоже баба прикатила - налетела блажь,
И тоже "милый" говорит, только по-турецки,-
Будет свадьба, - говорит, - свадьба - и шабаш!

А на нейтральной полосе цветы -
Необычайной красоты!

Теперь, поскольку невеста «ихнего начальника» с определённостью говорит по-турецки, а не на урду, пушту или панджаби, ясно, что флора Кашмира существенно бедней цветочного покрова армяно-турецкой границы.

Наши пограничники - храбрые ребята -
Трое вызвались идти, а с ними - капитан.

Храбрость пограничников не была показной. Именно в Турции чуть не началась Третья мировая война. Президент США Кеннеди разместил в 1961 году в Измире ракеты средней дальности «Юпитер», способные донести ядерный заряд до Москвы, а Первый секретарь ЦК КПСС Хрущёв в ответ отправил в 1962 году советские атомные подводные лодки к берегам Кубы [3].

Как пишет Эрик Хобсбаум:

(...) казалось, что существует некий магический заговор противостояния между Хрущёвым с его склонностью к позёрству
и импульсивным решениям и Джоном Кеннеди (самым переоцененным американским президентом двадцатого столетия) с его
«политикой жестов»[4].

И пусть ракеты стояли на западе Малой Азии, а граница была на востоке, бдительность, конечно, в приграничной зоне была повышенной.

Да разве ж знать они могли про то, что азиаты
Порешили в ту же ночь вдарить по цветам?

С 60-х годов XX века советско-турецкие отношения постоянно улучшались. Турция стремилась диверсифицировать внешнеэкономические связи, вынудить Запад к более благоприятным условиям сотрудничества. Америка и Европа были на многое готовы для нейтрализации советского влияния.

В свою очередь, Советский Союз занял протурецкую позицию в вопросе о Кипре, в то время как западные страны скорее поддерживали Грецию. Такая позиция была одним из факторов, не позволивших в 1974 году присоединить Кипр к Греции.

Результатом экономической помощи СССР Турции стало строительство: Искендерунского металлургического комбината, нефтеперерабатывающего завода в Измире, алюминиевого завода в Сейдишехире. Создание экономической базы взаимных интересов позволило в 1967-1972 годах провести демаркацию советско-турецкой границы (длиной 616,5 км)[5].

Таким образом, после 1967 года, возможностей «вдарить по цветам» уже не оставалось.

А на нейтральной полосе цветы
Необычайной красоты!

Период с 1962 по примерно 1968 год был в Советском Союзе одним из самых спокойных в XX веке. Притом, что войны шли во всём мире, а СССР вёл активную внешнюю политику, советские солдаты непосредственно не участвовали ни в каком конфликте. Правительство СССР объявило о начале разрядки международной напряжённости. И действительно, Корейская война (1950-1953), подавление восстания в ГДР (1953), Венгерские события (1956) и, наконец, Карибский кризис 1962 года, едва не переросший в Третью мировую войну, сменились затишьем.

Конечно, в 1965 году началась война во Вьетнаме и Вторая индо-пакистанская война, а в 1967 году Шестидневной войной увенчался Суэцкий кризис, но все эти масштабные конфликты протекали вдали от России, а самое главное без участия советских солдат. Внутри страны, конечно, всё было не так радужно. Уже через два года после Новочеркасского расстрела (1962) в 1964 отправился в ссылку Иосиф Бродский, в 1965 состоялся процесс Синявского-Даниэля.

С другой стороны, страшно сказать, но под влиянием общественности внутри страны (Маршак, Шостакович, Паустовский, Герман) и мировой общественности (Жан-Поль Сартр) срок Бродскому сократили с пяти лет до фактически отбытых полутора. Такая либеральность власти немыслима до сих пор. Сложно представить, чьё обращение к правительству страны сократило бы сегодня срок пребывания в тюрьме М. Ходорковского и П.Лебедева.

Пьян от запаха цветов капитан мертвецки,
Ну и ихний капитан тоже в доску пьян.
Повалился он в цветы, охнув по-турецки,

Русский человек легко отличает, на каком языке охнул «ихний капитан». Турки – полноправные герои русского фольклора. Например, в народной песне, исполнявшейся в начале 60-х в частности и Высоцким, лирический герой, несмотря на явно русские корни, легко адаптируется за границей.

Сам я вятский уроженец,
Много горького видал,
Всю Россию я объехал, с Алёхой,
Даже в Турции бывал.
В Турции народу много,
Турков много, русских нет,
И скажу я вам по чести, с Алёхой,
Жил я, словно Магомет (...)

Отчасти может потому, что русские воевали с Турцией часто, а войны в основном оказывались победоносными, отношение к туркам в России выработалось добродушное, примерно как к не рассчитавшему свои силы во время застолья соседу: «повалился он в цветы, охнув по-турецки»...

И, по-русски крикнув: - Мать... - рухнул капитан.

А на нейтральной полосе цветы -
Необычайной красоты!

Спит капитан, и ему снится,
Что открыли границу, как ворота в Кремле.

Вот, что говорит в интервью комендант Кремля:

До июля 1955 года Кремль был закрыт для свободного посещения. Почти сразу после Октябрьской революции эта территория
стала приобретать особый статус. Сначала выселили монахов и церковных служащих, затем, в конце 20-х годов, снесли два
монастыря - мужской Вознесенский и женский Чудов. К 1934 году проход в Кремль организовали только по пропускам -
Совнаркома или ВЦИК. При этом на его территории проживали сотни человек - руководители государства, члены их семей,
работники охраны, лица из т.н. "партсовноменклатуры". Даже в Большом Кремлёвском дворце - бывшей резиденции русских
царей - было устроено общежитие и оборудованы квартиры.
Экскурсии водить дозволяли, но обычно в группы включались лишь делегаты партийных съездов и конференций, депутаты
Верховного Совета. Показывали им, как правило, Оружейную палату. Выставки Алмазного фонда тогда не было. 
В 1955 году Н.С. Хрущёв запретил проживание на территории Кремля, однако последние жители выписались отсюда
лишь в 1961 году.
14 марта 1955 года состоялось решение президиума ЦК партии, открывшее свободный доступ на значительную территорию Кремля.
Вход был разрешён через Троицкие ворота, выход осуществлялся через проходы в Спасской и Боровицкой башнях.
Открытию Кремля для широкой публики предшествовали скромные по сегодняшним меркам подготовительные работы.
Например, усилили освещение, на мостовые нанесли ограничительные линии и пешеходные дорожки, установили светофоры и
указатели переходов. Тогда же, 50 лет назад, здесь стали проводить знаменитые теперь кремлевские ёлки для детворы -
в Георгиевском зале БКД и в Тайницком саду, а впоследствии, с появлением Дворца съездов, их перенесли туда[6]. 

Если быть точным, то первая ёлка в Георгиевском зале Кремля была организована на празднование Нового 1954 года. А вот воспоминания участника второй кремлёвской ёлки в 1955 году:

Приглашение на ёлку в Кремль

(...) мне вспомнилось то удивительное для двадцати мальчишек и девчонок восьмых классов железнодорожной школы № 12 города Ярославля событие школьной жизни(...). Я имею в виду поездку в Москву в школьные январские каникулы 1955 года на новогоднюю кремлёвскую ёлку. А ведь в то время сама мысль о посещении Московского Кремля казалась невероятной и фантастической. Кремль всегда был закрыт для народа, и вдруг впервые в те дни его врата распахнулись для детей. В Кремле решались судьбы страны, и предстоящее посещение его вызывало определённый трепет. Времена тогда были ещё очень мрачные, тревожные, и даже нам, детям, вокруг виделись враги, вредители, шпионы, которых вылавливает КГБ. А вокруг страны империалистическое окружение, военные блоки и базы, авианосцы и самолёты с водородными бомбами, что ни говори, а страх жил в наших душах. Имя великого Сталина ещё было окружено ореолом славы, хотя почему-то всё реже слышалось по радио и мелькало в газетах. До разоблачения культа личности оставалось чуть меньше двух лет. Свежо было в памяти и имя Берии, замаскированного врага народа, проникшего в Кремль. Это мои оценки с позиции тех лет.

(...) И вот мы в Москве. Разместили нас в школе, в спортивном зале, где нам предстояло провести три ночи, так как кроме ёлки было запланировано посещение ещё нескольких музеев. Спали мы тогда на полу, на спортивных матах – девочки в одном углу зала, ребята в другом. Ложились, не раздеваясь, накрывшись только своими пальтишками. Тогда нам это казалось нормальным и даже привычным, потому что осенью на уборке картошки в колхозе «Горшиха» мы целый месяц в деревне спали так же. Москва в те дни показалась мне неуютной и серой, с угрюмыми и тоже серыми людьми, среди которых было очень много, что особенно бросалось в глаза, подтянутых военных непонятно каких родов войск. Я всё время ощущал какое-то напряжение в лицах и молчаливых толпах людей. Улицы казались безлюдными, очевидно, от двадцатиградусного мороза и колючего ветра, из-за которого нам приходилось передвигаться по городу трусцой. У Боровицких ворот Кремля строгий военный на пропускном посту проверил наши билеты, и вот мы уже стоим у Царь-пушки и Царь-колокола, которые сильно поразили наше воображение. Помню, позднее один молодой грузин после посещения Кремля взволнованно рассказывал мне, что там он «видел болшой звонок». Действительно, Царь-колокол – это как наш большой школьный звонок.

Новогодняя ёлка в Георгиевском зале Кремля

Мы прошли через Грановитую палату в величественный Георгиевский зал, где была установлена огромная ёлка, увешанная шарами и сияющая разноцветными огнями. Зал заполнили старшеклассники, обступившие ёлку, откуда-то слышались затейливые голоса Деда Мороза и Снегурочки. Новогоднее веселье стояло в Кремле! Таким как мы довольно взрослым ребятам сама ёлка была мало интересна, тем более, что подарки нам не полагались в отличие от москвичей, которые, к нашей зависти, получали их в красивых металлических расписных чемоданчиках. Для меня Новый год до сих пор отождествляется с запахами еловой хвои и мандаринов, а тогда в кремлёвских буфетах продавались ещё и апельсины, которых я не пробовал, и лимонад в страшно привлекательных бутылках, обёрнутых золотой фольгой (...) Побывали мы в Кремле и в Оружейной палате, которая была впервые открыта в те дни, где был выставлен и Алмазный фонд страны. Всё это было интересно, особенно для ребят. Два дня мы посвятили походам в Третьяковскую галерею, Пушкинский музей и музей подарков Сталину. Музей подарков занимал громадное здание с огромным количеством всевозможных экспонатов, начиная с сотен курительных трубок и кончая персидскими коврами. Помнится, больше всего поразили огромные ковры с изображением Сталина и сценами из его жизни, выполненные среднеазиатскими мастерицами. Как сейчас вижу и лежащее под микроскопом маленькое рисовое зерно, на котором была написана целая поэма, посвящённая вождю.[7]

Ему и на фиг не нужна была чужая заграница -

Летят перелетные птицы
В осенней дали голубой,
Летят они в жаркие страны,
А я остаюся с тобой.

А я остаюся с тобою,
Родная навеки страна!
Не нужен мне берег турецкий,
И Африка мне не нужна. [8]

Михаил Исаковский в 1948 году довольно точно выразил отношение России к Турции. И хотя череда российско-турецких войн на протяжении столетий непрерывно приводила к увеличению территории России за счёт последовательного присоединения Азова, Крыма, Кавказа и Бессарабии, чужой, турецкий берег русским, действительно, вроде как был никогда не нужен. До Константинополя, не говоря уже про побережье Турции, русские войска никогда не доходили, впрочем, похоже, не особо и стремились.

Высоцкий выразился более определённо, чем Исаковский: «чужая заграница не нужна на фиг»

Юрий Никулин в фильме "Бриллиантовая рука"

Он пройтиться хотел по ничейной земле.

«Пройтиться по ничейной земле» не удавалось даже в кино. Герои «Бриллиантовой руки» прогуливаются по турецкому Стамбулу в Баку и Таллине[9].

Почему же нельзя?
Ведь земля-то ничья,
Ведь она - нейтральная!

Высоцкий как всегда очень точно чувствовал время. К оттепели уже привыкли, открыты "ворота в Кремле", почему бы для начала не "пройтиться по ничейной земле", а там, как знать, может недалеко и до открытия "железного занавеса"...

Лирический герой песни не знал, что уже через два года советские танки вторгнутся в Чехословакию, усилится преследование правозащитников, начнутся военные столкновения на границе с Китаем (Даманский и Жаланашколь в 1969 году). Ну а пока:

а на нейтральной полосе цветы -
Необычайной красоты!

1966

Турция и Россия. 400 лет вместе

Турция была, да и остаётся для России во всех смыслах самой близкой заграницей. Несмотря на большое количество войн между Россией и Османской империей (за контроль над Северным Причерноморьем и Северным Кавказом, позже — за Южный Кавказ, за права судоходства в проливах, права христиан в пределах Османской империи и право покровительства им русского монарха, а в половине XIX века и за их освобождение от османского господства и включение в орбиту влияния России), Турция это и окно в Европу для русских путешественников (через Босфор с Дарданеллами) и источник вдохновения для людей искусства[10].

Война 1572 года. Собака крымский царь

Певчие в фильме Л.Гайдая "Иван Васильевич меняет профессию",1973

Собственно говоря, поначалу Россия воевала не с Турцией, а с вассалом Великой Порты Крымским ханством. Через 130 лет после основания Ханства между 29 июля и 2 августа 1572 года в 50 вёрстах южнее Москвы произошла Би́тва при Молодя́х или Молоди́нская би́тва — крупное сражение, в котором сошлись русские войска под предводительством воеводы князя Михаила Воротынского и армия крымского хана Девлета I Гирея, включавшая помимо собственно крымских войск турецкие и ногайские отряды. Несмотря на более чем двукратное численное превосходство, 40-тысячная крымская армия была обращена в бегство и почти полностью перебита.

По своему значению, пишет Википедия, битва при Молодях сопоставима с Куликовской и другими ключевыми битвами в российской истории. Победа в битве позволила России сохранить независимость и стала поворотной точкой в противостоянии Московского государства и Крымского ханства, которое отказалось от притязаний на Казанское и Астраханское ханства и впредь потеряло бо́льшую часть своей мощи[11].

Сложно сравнивать малоизвестную Молодинскую битву с легендарной Куликовской. Однако фольклор сохранил песню про «Собаку крымского царя», посвящённую событиям 1572 года, вошедшую сначала в повесть Булгакова «Иван Васильевич», а затем и в фильм Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию»:

Милославский. Милые! Да он нарезался! Да ведь как  быстро,  как  ловко! 
Надо спасать положение. (Гуслярам.) Да что вы,  граждане,  молчите?  Гряньте нам что-нибудь.
Гусляры заиграли и запели.
Гусляры (поют).
А не сильная туча  затучилася...
А  не  сильные  громы грянули...
Куда едет собака крымский царь...
Бунша. Какая это собака? Не позволю про царя такие песни петь! Он  хоть и  крымский,  но не собака!
(Дьяку.)  Ты  каких  это  музыкантов  привел?
Распустились здесь без меня!
Дьяк валится в ноги...

Война 1787-1792 годов. Сын турецко-подданного

Л.Куравлёв, С.Юрский и З.Гердт - исполнители главных ролей в фильме М.Швейцера "Золотой телёнок", 1968

В череде из более чем десяти русско-турецких войн[12], продолжавшихся с небольшими перерывами с 1676 по 1878 годы, западные историки выделяют победоносную войну, которую вела Екатерина Вторая в 1787 – 1792 годах. Ряд поражений нанёс тогда турецким войскам фельдмаршал Румянцев-Задунайский, впервые в состав России вошёл город Бендеры. Для закрепления Ясского мирного договора, на левом берегу Днестра в 1792 году была заложена крепость Срединная, рядом с которой появился город Тирасполь.

События и люди 1787 – 1792 года встречаются нам через 150 лет в романах Ильфа и Петрова.

Город Бендеры, очевидно – родина Великого комбинатора.






— Перикл! — ещё издали закричала Зося. — Я тебе купила носки с двойной пяткой. Познакомьтесь. Это Фемиди.
— Фемиди, — сказал молодой человек, сердечно пожимая руку Остапа.
— Бендер-Задунайский, — грубо ответил великий комбинатор, сразу сообразив, что опоздал на праздник любви и что носки с
двойной пяткой — это не просто продукция какой-то кооперативной артели лжеинвалидов, а некий символ счастливого брака,
узаконенного загсом.
— Как! Разве вы ещё и Задунайский? — весело спросила Зося.

Мало главному герою одной отсылки к победоносной войне, он ведь уже Бендер, образованная Зося веселится не зря, с Задунайским Остап явно перебарщивает.

— Да, Задунайский. Ведь вы тоже уже не только Синицкая? Судя по носкам…
— Я — Синицкая-Фемиди.
— Уже двадцать семь дней, — заметил молодой человек, потирая руки.

Город Тирасполь даёт в «Двенадцати стульях» фамилию инструктору акробатики театра Колумба.

Финансово-театральный бивак оживился. По городским спускам бежали тиражные служащие. В облаке пыли катился к пароходу
толстенький Платон Плащук. Галкин, Палкин, Малкин, Чалкин и Залкинд выбежали из трактира «Плот». Над несгораемой кассой уже
трудились крючники. Инструктор акробатики Жоржетта Тираспольских гимнастическим шагом взбежала по сходням.

И даже через границу, проходившую по Днестру, Великий комбинатор переходит вблизи Бендер, родного города, завоёванного в той самой победоносной войне.

Странный человек шёл ночью в приднестровских плавнях. Он был огромен и бесформенно толст. На нём плотно сидел брезентовый
балахон с поднятым капюшоном. Мимо камышовых делянок, под раскоряченными фруктовыми деревьями странный человек двигался на
цыпочках, как в спальне. Иногда он останавливался и вздыхал. Тогда внутри балахона слышалось бряканье, какое издают
сталкивающиеся друг с другом металлические предметы. И каждый раз после этого в воздухе повисал тонкий, чрезвычайно
деликатный звон. Один раз странный человек зацепился за мокрый корень и упал на живот. Тут раздался такой громкий звук, будто
свалился на паркет рыцарский доспех. И долго еще странный человек не вставал с земли, всматриваясь в темноту.
Шумела мартовская ночь. С деревьев сыпались и шлёпались оземь полновесные аптекарские капли.
— Проклятое блюдо! — прошептал человек. Он поднялся и до самого Днестра дошёл без приключений. Человек приподнял полы, сполз
с берега и, теряя равновесие на раскисшем льду, побежал в Румынию.

Бендер бравирует своим псевдотурецким подданством. Заметим, что склонность к получению нетрудовых доходов, судя по всему, была унаследована Остапом от мамы, а не от благородного турецкого отца.

(...) И меня похоронят, Киса, пышно, с оркестром, с речами, и на памятнике моём будет высечено: "Здесь лежит известный
теплотехник и истребитель Остап-Сулейман-Берта-Мария Бендер-бей, отец которого был турецко-подданный и умер, не оставив сыну
своему Остап-Сулейману ни малейшего наследства. Мать покойного была графиней и жила нетрудовыми доходами (...)

Добавим, что почтительное «Остап Ибрагимович», с которым обращается к Бендеру Шура Балаганов в «Золотом телёнке» - это показатель уважения не только к лирическому герою романа, но и к турецко-подданным вообще.

Крымская война 1853-1856. Севастопольские рассказы

Крымская война была, наверное, самым важным событием середины XIX века в России. Она стала катализатором перемен в обществе. Для многих прогрессивных людей России поражение в этой войне стало личной трагедией. В отставку подал Лев Толстой, защищавший Севастополь. Известными всей России стали не только «Севастопольские рассказы», но и «Песня про сражение на реке Чёрной», вошедшая в фольклор выражением «гладко вписано в бумаге, да забыли про овраги». В 1881 году в «Левше» Лесков вспоминал о Крымской войне:

Но только когда Мартын-Сольский приехал, левша уже кончался, потому что у него затылок о парат раскололся, и он одно
только мог внятно выговорить:
- Скажите государю, что у англичан ружья кирпичом не чистят: пусть чтобы и у нас не чистили, а то, храни бог войны,
они стрелять не годятся.
И с этою верностью левша перекрестился и помер. Мартын-Сольский сейчас же поехал, об этом графу Чернышёву доложил, чтобы 
до государя довести, а граф Чернышёв на него закричал:
- Знай,- говорит,- свое рвотное да слабительное, а не в свое дело не мешайся: в России на это генералы есть.
Государю так и не сказали, и чистка все продолжалась до самой Крымской кампании. В тогдашнее время как стали ружья
заряжать, а пули в них и болтаются, потому что стволы кирпичом расчищены.
Тут Мартын-Сольский Чернышёву о левше и напомнил, а граф Чернышёв и говорит:
- Пошел к чёрту, плезирная трубка, не в свое дело не мешайся, а не то я отопрусь, что никогда от тебя об этом не слыхал,
- тебе же и достанется.
Мартын-Сольский подумал: "И вправду отопрётся",- так и молчал.
А доведи они левшины слова в свое время до государя, - в Крыму на войне с неприятелем совсем бы другой оборот был.

Однако в отличие от Толстого и Лескова, для которых Крымская война послужила поводом для начала активной общественной деятельности в России, были и те, кто предпочёл устраниться от российских проблем. Салтыков-Щедрин писал много лет спустя:

« (…) человеку сколь-нибудь брезгливому ничего другого не оставалось, как держаться в стороне(…)».

Держался в стороне, например, Айвазовский, который, живя в Феодосии, до своей смерти в 1900 году многократно бывал в Стамбуле по приглашению армянской диаспоры, был принят султанами и награждён несколькими орденами. Султан Абдул-Азиз заказал ему серию видов Босфора. Полотна Айвазовского украшали многочисленные выставки в Стамбуле и зал приёмов султанского дворца Долмабахче.[13].

Война 1877-1878 годов. Турецкий гамбит.

Памятник герою войны 1877-1878 годов "белому генералу" М.Скобелеву на Тверской площади в Москве. Установлен в 1912, снесён в 1918. На его месте сейчас памятник Юрию Долгорукому

Парадоксально, но до конца XX века никто из русских писателей не написал популярного произведения, посвящённого последней победоносной войне с Турцией 1877-1878 годов. Борис Акунин, очаровывающий читателя «XIX столетием, когда литература была великой, вера в прогресс безграничной, а преступления совершались и раскрывались с изяществом и вкусом», восполнил это пробел в романе «Турецкий гамбит».

И снова, в который раз в русско-турецкой истории, герой русского романа не скрывает симпатии к туркам.

(...) Фандорин оставался в Сан-Стефано — с подписанием мира дипломатическая возня отнюдь не заканчивалась. На станцию он пришел прямо с какого-то приема — во фраке, цилиндре, белом шелковом галстуке. Подарил Варе букет пармских фиалок, повздыхал, попереминался с ноги на ногу, но красноречием сегодня не блистал. — Мир ч-чересчур хороший, — ответил он. — Европа его не признает. Анвар отлично п-провел свой гамбит, а я проиграл. Мне дали орден, а надо бы под суд. (...)

Стамбул и Москва

Символично, что сейчас Турция – одно из основных мест отдыха россиян. Приехав в Стамбул, москвич узнает Кремль в дворце Топкапы, Арбат в проспекте Истикляль, а митинг на площади Таксим недалеко от МакДональдса, рядом с памятником Ататюрку, наведёт на мысли и о Пушкинской площади и о памятнике героям Плевны у Китай-города.

Турция отвечает взаимностью России на её симпатию. Всегда открытая для россиян, она и сейчас без виз готова встречать приезжающих из России. Интересно, что это не отменяет традиционную российскую симпатию к Армении и армянам.

- Нравится ли вам Москва? – спросили у Орхана Памука, приехавшего в 2006 году представлять свой новый роман «Стамбул. Воспоминания и город»

- Я только приехал, и мои впечатления о Москве ещё не успели сложиться, но это очень турецкий вопрос. Когда в Стамбул
приезжает знаменитый человек, турки первым делом спрашивают его: "Ну как, как вам Стамбул?" Это сближает русских и турок -
постимперское сознание, когда самое интересное - знать, что о тебе думают другие. Москва прекрасна! Она похожа на Стамбул, 

- ответил нобелевский лауреат[14].

Книги

Ссылки

  1. Википедия. Вторая индо-пакистанская война.
  2. История пограничных войск. Пограничные войска в 20 веке.
  3. Википедия. Карибский кризис.
  4. Эрик Хобсбаум. Эпоха крайностей. Короткий двадцатый век. 1914-1991.
  5. Говоров Ю.Л. История стран Азии и Африки в новейшее время. Турция в новейшее время.
  6. Владимир Снегирев. За стеной. Ровно полвека назад Московский Кремль был открыт для свободного посещения . "Российская газета" - Федеральный выпуск №3826 от 21 июля 2005 г.
  7. В. Свиридов. Первая кремлёвская ёлка. Северный край.13/01/2011
  8. М. Исаковский. Летят перелётные птицы.
  9. Википедия. Бриллиантовая рука.
  10. Википедия. Русско-турецкие войны.
  11. Википедия. Битва при Молодях.
  12. Википедия. Русско-турецкие войны.
  13. Википедия. Айвазовский, Иван Константинович.
  14. Яна Соколова. Орхан Памук: "Москва прекрасна! Она похожа на Стамбул". Интервью со знаменитым турецким писателем. Июнь 2006.


История СССР в комментариях к песням В.Высоцкого | Московские фабрики конца XIX - начала XX века | История переименования. Станции московского метро

Персональные инструменты
Пространства имён

Варианты
Действия
Навигация
Инструменты